мало-по-малу стало улучшаться его состояше. Къ 25 января онъ представлялся уже совершенно здоровымъ; зрачки выравнялись; только дерматографя оставалась рЬзко выраженной и по прежнему легко вызывался мышечный валикъ. Хорошее состояме продолжалось до средины февраля, когда, послЪ н%Феколькихъ дней раздражительности и тоскливости, больной снова два дня представлялся связан- нымъ и напряженнымъ, хотя и въ значительно меньшей степени, чфмъ въ пер- вые приступы. 21 февраля больной былъ переведень въ Пеиматрическую Кли- нику, гдЪ приступовъ больше не повторялось и откуда онъ, мъеяцъ спустя, быль выписанъ въ хорошемъ состоянш. Валикъ до конца оставался рЪзко выражен- нымъ, несмотря на значительную упитанность больного.

ХГХ. Станиславъь В—к1и, 24 года, слесарь, поступилъ 20 декабря 1899 г. Анамнестическихь свъдьшШйИ не имЪется, за исключенемъ того, что больной 10 декабря йрибылъ въ Москву и поступиль въ слесарную мастерскую, гдз обра- тилъ на себя вниман!е жалобами на то, что его преслЪдуютьъ, грозятъ убить; почти ежедневно напивался до пьяна. Наблюденте. Больной средняго питавя. Внутренше органы здоровы. КолЪнные рефлексы живые. РЪзкая дерматограия. Мьъпиечный валикъ выраюень хороию. Больной жалуется на преслъдовавше сыщиковъ, всеобщая насмьшки: не только окружающие надъ нимъ смются, но и въ газетахъ, книгахъ, даже въ Евангелш онъ видитъ насмЪъшки надъ собой. (Втечене перваго дня у больного были еще и отрывочныя зрительныя галлю- цинацш, въ видЪ людей, звърей, неопредъьленныхъ фигуръ, не повторявипяся впосльдств1 и). Онъ много молится, съ опаской относится къ окружающимъ, не въритъ, что лежить въ больницв. Аффективное состояве больного перодически колебалось: то онъ съ добродушной доврчивой улыбкой жаловался на насмЪш- ки, сравнивая себя съ цБиною собакой и увьряя, что его доведуть до бЪшен- ства,—то усердно молился, просилъ у воъхь прощевя и со слезами называлъ себя великимъ гр-шникомъ. Къ началу февраля бредовыя идеи больного распа- лись; онъ сдЪлался малоосмысленнымъ, неряшливымъ, раздражительнымъ, гнЪв- ливымъ и капризнымъ: онъ мало обращалъ внимашя на окружающее, часто бра- нился въ пространство, лежа съ закрытыми глазами. Появилось обильное слю- нотечеше. Оъ половины февраля это состояше смнилось молчаливой неподвиж- ностью: больной большую часть дня пролеживалъ подъ одъяломъ, не здоро- ваясь, не отвЪъчая на вопросы, часто отказываясь отъ пищи; иногда мочился подъ себя. Часто онъ принимался продЪлывать руками олнообразныя безцвльныя движевшя. Подушку и простыню онъ обыкновенно сбрасывалъ на полъ, предпо- читая лежать на голомъ матрац, обильно смоченномъ слюной, то и дБло упорно такъ же упорно сопро-

и молча сдергивая простыню и далеко отшвыривая подушку тивлялся онъ смьнЪ заслюненнаго бЪлья. Пассивнымъ движевямъ онъ вначалЪ сопротивлялся; подчасъ реагируя на нихъ гнЪвнымъ крикомъ, но съ половины марта, съ наступлешемъ полнаго мутацизма, лишь слабое напряжене мышщь выражало протестъ противъ пассивной перемъны положевя, и конечности надолго вастывали въ приданной имъ позЪ. Во время прогулокъ больной постоянно хо- дилъ взадъ и впередъ по одной опредъленной тропинкЪ, поворачивая на опре- дьленномъ мЪстЪ и не обращая никакого вниман!я на то, что дБлалось вокругъ него. Такое состояюме продолжалось до конца апрЪля, когда его смЪнила распу- щенность и дурашливость. Больной громко излъ, безъ причины хохоталъ, вы- ти и не кстати, придирался къ пищ, то грубо, то добро-

ражалея цинично кот душно требовалъ, чтобы выписали воъхъ больныхъ, просилЪ устроить въ палатЪ игру въ бабки. Формальное сознаше его представлялось мало разсотроеннымъ, но