— 164 —

въ окружающей жизни. Бреда никакого не высказываетъ, считаеть себя здоро- вымъ и требуетъ выписки. Часто отказывается отъ горячей пищи, мяса вовсе не Ъстьъ, такъ какъ послЪ него „кровь идетъ носомъ“. Правой руки не подаетъ, такъ какъ она назначена для молитвы. Говорить неопредъленно, уклончиво, безтол- ково, съ наивною улыбкой, съ ужимками; часто цинично бранится. Сопротивляется перемзнЪ бълья, отказывается отъ ванны и прогулки. Цълые дни лежитъ, полу- сидя, на кровати, ничего не дълая. Питаше удовлетворительное. КолЪнные рефлек- сы живые. Валико вырамень жорошю-

УТ. Ольга НЬ—еъ, 22 года, бонна, дЪвица, поступила 9 августа 1899 г. Пеи- хопатическая насльдетвенность отрицается. Больная въ дьтствЪ перенесла корь. На 15-мъ году упала съ лЪетницы и сильно ушибла голову. Полгода спустя упала на льду, снова ушибла голову и нЪсколько минутъ была безъ сознатя. Въ 1898 г. стала чувствовать недомогаше, сдЪлалась вялой, неуживчивой, часто мъ- няла мЪета подъ различными предлогами, иногда оставаясь на мъетЪ не болъе 2—3 лней. Въ апрьлЪь 1899 г. больная стала высказывать бредъ отравлевшя; около недЪли было слегка затуманено сознаше: больной казалось, что она умерла. ПослЪ этого появилась безсеонница, неопредъленный страхъ; больная много мо- лилась. читала только библию. Въ понЪ 1898 г. больная стала на цълые дни уходить изъ дому, спала не раздЪъваясь, искала уединешя, казалась залумчивой и грустной; по временамъ просила связать ее, такъ какъ у ноя являлось желанте выброситься изъ окна или нанести себъ повреждеше; заставляла убирать ножи, вилки и посулу, которую ей хотЪлось разрушить. Въ пол она сдБлалась не- полвижной, молчаливой, цфлые дни молча просиживала въ однообразной позъ, устремивъ глаза въ пространство. Наблюденте. Больная средняго питания. Ко- льнные рефлексы живые. Валикъ выражень хорошо. Сопротивляется изелЪдо- заню, отдергиваетъ руку. Говорить съ гримасами и ужимками; на вопросы отвЪ- чаетъ не тотчасъ, медленно, послЪ понукавй, дЪланно-грубымъ или визгливымЪ голосомъ. Никакого бреда не высказываетъ. Правильно оцЪниваетъ окружающее. Говоритъ, что она не достойна того, чтобы врачи ею занимались, ей нужно итти къ дворнику. Иногда умолкаетъ и указываетъ жестомъ, что она не можеть го- ворить; гримасами даетъ понять, что, несмотря на большия усилмя, артикулящя ей не удается, или, вместо отвфта, пер!одически издаетъ лаюпие звуки. Уложенная въ постель, лежитъ почти безъ движеня, на вопросы не отвЪчаетъ; лишь изр$дка капризно, съ ужимками, ломаннымъ языкомъ просить отпустить ее къ „Максиму“ (лворникъ дома, гдЪ она жила). Съ 20 августа больная совершенно замолчала, и лишь мычашемъ и ужимками отвЪчала на вопросы или вовсе не реагировала на нихъ. Она слълалась неподвижной, перестала сама Ъсть, такъ что приходи- лось ее кормить изъ рукъ, постоянно напоминая о необхолимости проглотить то, что находится во рту. Появилось обильное слюнотечеше; больная то задерживала слюну во рту, то предоставляла ей стекать на сорочку и подушку. 11 октября, на свидаши съ сестрой, больная н%Феколько оживилась, разговаривала съ ней. задавала вопросы. Посл свидашя благодарила врача за внимаше, стремительно наклонилась, чтобы поцъловать у него руку, а когда рука была отдернута, скон- фузилась. Но оживлен!е продолжалось очень недолго и снова смЪънилось молча- ливой неподвижностью. Однако съ этого дня больная стала много и жадно Ъеть. 22 сентября вечеромъ больная вдругь стала неистово испуганно кричать, не объясняя причины крика, который длился около получаса. Недълю спустя крикъ повторился и сталъ появляться ежедневно, по нБеколько разтЪ. Иногда вмЪето печленораздвльныхь звуковъ, больная безъ конца выкрикивала: „чортт, чортъ!“