— 190 —

Еленой Павловной, твердитъ, что она привезена въ тюрьму за убйство. Думаетъ, что находится въ ПетербургЪ, хотя въ то-же время говоритъ, что Ъздила нака- нунЪ въ одну изъ Московскихь больницъ. При разговор больная оживленно жестикулируетъ, то и дЪло переходить отъь одного предмета къ другому, такъ что не всегда удается уловить ‘нить ея мыслей. Считаетъ себя здоровой. Пра- вильно передаеть событля своей прежней жизни; но въ передачЪ послзднихъ 2—3 дней путается; не знаетъ, гдЪь она остановилась въ МосквЪ, не помнить, гдЪ провела посльднюю ночь. Предоставленная самой себЪ, больная соскакиваетъь съ‘постели, пляшетъ, ноеть легкомысленныя пени. Втечене слЪдующихъ двухь дней возбуждеше значительно улеглось, сознаше совершенно прояснилось. Боль- ная оставалась суетливой, много и охотно говорила, нанъвала, пени; самочувствие оставалось повышеннымъ, отношене къ окружающему н$5сколько легкомыслен- нымъ. Иногда по утрамъ бывали непродолжительные приступы тоскливаго состоя- шя. 10 марта больная выбыла въ состояши легкой экзальтацш. Валика ни разу не удалось получить.

ХГ. Юмя С—ва, 45 льть, массажистка, поступила 4 марта 1900 г. Отець больной скончался, повилимому, отъ прогрессивнаго паралича. Одинъ изъ братьевъ больной страдаеть душевнымь разстройствомъ. Больная отличалась неровнымъ характеромъ и измьнчивымь настроенемъ, но выраженной душевной бользни до настоящаго времени не было. До 40 лЬть жила въ хорошихъ условяхъ; послЪд- не годы жизнь рЪзко измвнилась къ худшему, и въ матеральномъ, и въ нрав- слвенномъ отношеши, а послЪднюю зиму пришлось познакомиться и съ холодомъ, и съ голодомъ. Мъсяца два назадъ больная сдълалась тоскливой, жаловалась, что голова плохо работаеть, мысли путаются; у нея появились какля-го подергивантя въ рукахъ и ногахъ. Больная стала высказываль желаше умереть. Въ посльднее время больная стала отказывалься отъ пищи, пыталась выколоть себъ глаза. Ре- гулы два мъсяца отсутетвуютъ. Наблюденте. Больная плохого питантя, слаба. КолЬнные рефлесы не усилены. Валика не удается получить. Выражеше лица тоскливое: больная охаетъ и стонетъ, морщится, перегибается кзади, извивается. Просить не смотрЪть на нее, не прикасалься къ ней; она безобразна, страшна, лицо ея—ужасно, кожа-—на кожу не похожа; оть нея исходитъ отвратительный запахь; она противнЪе трупа, гаже лягушки. У нея нЪть мышщь, она не можеть ни сидЪть, ни ходить; горло у нея заросло, пища не проходить въ желудокъ. Она рада, что смерть скоро положить конець ея страданямъ. Сознаше окружаю- щаго совершенно отчетливое. Предоставленная самой себъ, больная молча сто- неть и ерзаетъ на постели. Отъ пищи упорно отказывается, увЪряя, что не мо- жеть глотать: при кормленш изъ рукъ, захваливши въ ротъ содержимое ложки,

больная векорЪ выплевываетъ его, увЪряя, что въ горло ничего не проходитъ, прося не мучить ея, не насмЪъхалься надъ нею. Втеченте слБдующихь дней боль- ная понемногу стала принимать жидкую пищу, ув5ряя однако, что, такъ какъ у нея нЪтъ желудка, то пища не можетъ итти въ прокъ и цзликомъ выходитъ че-

резь задншй проходъ. Съ врачами больная охотно разговаривала, жалуясь на свой ощущения и недуги, убЪждая въ томъ, что она должна умереть, что жить ей не- возможно; рядомъ съ этимъ она обнаруживала чрезвычайную живость въ воспрая- ти окружающаго, быстро подмвтила особенности окружающихъ больныхъ и нри- слуги. Къ началу апрЪля больная стала выпивать большая количества, молока, и физическое состояве ея стало быстро улучшаться. Исчезли постепенно и ипо- хондрическя идеи и тоскливое возбуждене, только настроеше оставалось удру- ченнымь и безналежнымъ, что больная мотивировала дЪйствительно тяжелыми